Душа, не стремись к вечной жизни,
Но постарайся исчерпать то, что возможно.
Пиндар. Пифийские песни (III, 62-63)
«На нижеследующих страницах речь пойдет о чувстве абсурда, обнаруживаемом в наш век повсюду, – о чувстве, а не о философии абсурда, собственно говоря, нашему времени неизвестной… Стоит в то же время отметить, что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берется здесь в качестве исходного пункта…».
В своем эссе Камю исследует два неправомерных вывода из констатации абсурда. Первый из них – самоубийство, второй – «философское самоубийство». Если для абсурда необходимы человек и мир, то исчезновение одного из этих полюсов означает и прекращение абсурда.
Камю рассматривает самоубийство не как социальный, а как индивидуальный акт: «самоубийство подготавливается в безмолвии сердца». И лишь последней каплей в этом решении может стать что-либо внешнее, достаточно малости «чтобы горечь и скука, скопившиеся в сердце самоубийцы, вырвались наружу».
Жизнь во многом – это привычка, и добровольная смерть – это «признание ничтожности этой привычки». Какое странное чувство приводит разум человека к таким выводам, разрушая его иллюзии относительно мира, а без этих иллюзий связь человека с вселенной рушиться, он становиться посторонним: «чувство абсурдности и есть этот разлад между человеком и его жизнью».
Такое же бегство от абсурда представляет собой «философское самоубийство» – «скачок» через «стены абсурда». В первом случае истреблен тот, кто вопрошает, во втором – на место ясности приходят иллюзии, желаемое принимается за действительное, миру приписываются человеческие черты. Очевидная бессмыслица трансформируется в замаскированную, человек примиряется со своим уделом.
Убедившись в том, что человеческое существование абсурдно, что вера в бессмертие невозможна, отчаявшийся человек приходит к следующим выводам:
«Так как на вопросы мои о счастье я через мое же сознание получаю от природы лишь ответ, что могу быть счастлив не иначе как в гармонии целого, которой я не понимаю, и очевидно для меня, и понять никогда не в силах…
Так как, наконец, при таком порядке я принимаю на себя в одно и то же время роль истца и ответчика, подсудимого и судьи и нахожу эту комедию, со стороны природы, совершенно глупою, а переносить эту комедию с моей стороны считаю даже унизительным…
То в моем несомненном качестве истца и ответчика, судьи и подсудимого, я присуждаю эту природу, которая так бесцеремонно и нагло произвела меня на страдания, вместе со мною к уничтожению».
Всю свою жизнь человек ищет доказательства лишь одной истине. «Если она очевидна, для жизни достаточно ее одной». Приходит время и человек делает выбор: созерцание или действие. Именно это и будет означать, что он стал человеком, личностью. Камю выбирает для себя действие, ибо не терпит компромиссов, а это означает принять сторону абсурда, борьбы. «Человек есть цель в себе. И он является своей единственной целью». Цель эта познание истины. Понимая величие своего разума, хотя бы на некоторое время, человек возвеличивает себя, считая «богоравным». Для разума нет вечности, она не постижима. И поэтому главное наказание – смерть. Однако, «завоеватель» пытается завоевать и её, призывая раньше времени…
Мнение о том, что абсурд приводит к самоубийству в корне ошибочно. Он рождается из противоречия, несогласия, а самоубийство – это напротив примирение и согласие со своей несостоятельностью, «с собственными пределами». Для абсурдного человека самоубийство ошибка, так как оно есть отречение.
Бунт абсурда придаёт жизни смысл и цену. «Нет зрелища прекраснее, чем борьба интеллекта с превосходящей его реальностью». Абсурдный человек отдает предпочтение своему мужеству и своей способности суждения. «Первое учит его вести не подлежащую обжалованию жизнь, довольствоваться тем, что есть; вторая дает ему представление о его пределах. Уверившись в конечности своей свободы, отсутствии будущности у его бунта и в бренности сознания, он готов продолжить свои деяния в том времени, которое ему отпущено жизнью. Здесь его поле, место его действий, освобожденное от любого суда, кроме его собственного».
«Миф о Сизифе»
«Боги приговорили Сизифа поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз. У них были основания полагать, что нет кары ужасней, чем бесполезный и безнадежный труд».
Сизиф – абсурдный герой, «такой он и в своих страстях, и в страданиях». «Его презрение к богам, ненависть к смерти и желание жить стоили ему несказанных мучений – он вынужден бесцельно напрягать силы. Такова цена земных страстей». Он вынужден вновь и вновь поднимать «камень науки», а затем смотреть, как в считанные мгновения камень скатывается к подножию горы, откуда его опять придется поднимать к вершине. Он спускается вниз. «В это время вместе с дыханием к нему возвращается сознание, неотвратимое, как его бедствия. И в каждое мгновение, спускаясь с вершины в логово богов, он выше своей судьбы. Он тверже своего камня». В этом осознании бессмысленности своих действий и заключается его победа. Он знает, что ему принадлежит его судьба. «Камень – его достояние». И в этом заключается «тихая радость» Сизифа.
Сизиф учит высшей верности, которая отвергает богов и двигает камни. Ясность сознания героя побеждает судьбу и обращает страдания в радость. Это счастье и в памяти о мире и жизни, так любимой Сизифом и в том, что его сердце заполнено «борьбой за вершину».
В «Мифе о Сизифе» А. Камю сравнивает абсурдность человеческого бытия с трудом мифического Сизифа, обреченным вести постоянную борьбу. Камю считает человеческую жизнь онтологически абсурдной: она абсурдна не здесь и теперь, а всегда. И единственный выход для человека – эту абсурдность жизни героически принять. Но это одновременно означает бунт против всех богов. Ведь Сизиф – богоборец. У Сизифа, согласно Камю, уже нет никаких иллюзий. В трактовке Камю он вкатывает свой камень на гору в полном сознании бессмысленности этих действий.
Камю сравнивает жизнь современного человека с этим мифом, считая её столь же трагичной и во многом абсурдной. «Сегодняшний рабочий живет так всю свою жизнь, и его судьба не менее трагична. Но сам он трагичен лишь в те редкие мгновения, когда к нему возвращается сознание».
Таким образом, известный античный миф наполняется новым содержанием, важным для человека XX века. Современный человек при внешнем благополучии своего существования способен вдруг утратить смысл жизни и интерес к ней. Он не хочет больше жить. И такой феномен характерен именно для современного человека. Во-первых, потому что у него уже достаточно развитая индивидуальность, в сравнении, к примеру, с античным и средневековым человеком. А во-вторых, он острее переживает отчуждение, которое в нашу эпоху обрело вид господства над личностью безличных социальных сил.
