Теория была центром эстетики, и до сих пор остается таковой в философии искусства. Ее интерес по-прежнему связан с определением природы искусства, к-е может быть сформулировано в виде дефиниции. Философия искусства истолковывает дефиницию как утверждение о необходимых и достаточных свойствах того, что определяется, утверждение, претендующее быть истинным или ложным заявлением о сущности искусства, к-я характеризует и отличает его от всего остального. Каждая из теорий искусства: формализм, волюнтаризм, эмотивизм, интеллектуализм, интуицивизм, органицизм – сходятся в попытке установить дефиниционные свойства искусства.
Эстетическая теория важна не только сама по себе, но и для обоснования как высокой оценки, так и критики. Исследователи искусства согласны с тем, что именно теория природы искусства первична в эстетике.
Возможна ли эстетическая теория в смысле истинной дефиниции или ряда необходимых и достаточных свойств произведения искусства? Сама история эстетики дает право сомневаться в этом, т. к. вопреки множеству теорий, кажется, что сегодня мы не ближе к этой цели, чем во времена Платона. Каждый век, каждое направление в искусстве, каждая философия искусства пытаются вновь утвердить заявленный идеал лишь для того, чтобы быть настигнутыми новой или исправленной теорией, укорененной, по крайней мере частично, в отречении от предшествующих теорий.
В этом эссе Моррис Вейц хочет оправдать отказ от этой проблемы. Он ставит перед собой задачу показать, что теория – в требуемом классическом смысле – никогда не придет в эстетику и что нам было бы много лучше, как философам, вытеснить вопрос «Какова природа искусства?» другими вопросами, ответы на к-е обеспечат нам все понимание искусства, какое только возможно. «Я хочу показать, что базисная неадекватность теорий состоит в ошибочном представлении об искусстве. Искусство, как показывает логика понятия, не имеет набора необходимых и достаточных свойств, следовательно, его теория логически невозможна, а не просто практически трудна. Эстетическая теория пытается определить то, что не может быть определено как требуется. Но, рекомендуя отказ от эстетической теории, я постараюсь вновь оценить ее роль и вклад, в 1-ю очередь, чтобы показать, сколько велико ее значение для нашего понимания искусства».
Для этого автор рассмотривает некоторые из наиболее известных теорий, чтобы понять, действительно ли они включают правильные и адекватные высказывания о природе искусства.
1. Формалистская теория (Белл, Фрай): живопись как пластический организм. Ее определяющее свойство – форма, неискусство не имеет значимой формы. Природа искусства – уникальное сочетание определенных элементов в их отношении.
2. Эмотивизм (Толстой, Дюкасс): существенное свойство иск-ва утеряно. Требующееся дефиниционное свойство не значимая форма, но выражение эмоции в некоем чувственно-воспринимаемом общедоступном (public) средстве (medium).
3. Интуитивизм (Кроче): иск-во отождествляется с особым творческим, познавательным и духовным актом. Как таковое, иск-во сознание, непонятийное по характеру, сознание уникальной индивидуальности вещей.
4. Органицизм (Брэдли): иск-во – класс органических целостностей, состоящих из различных неотделимых элементов в их причинно-следственных отношениях. Любая вещь, к-я есть произведение иск-ва, – по своей природе уникальный комплекс взаимосвязанных частей.
5. Волюнтаристская теория Паркера: «Все столь популярные краткие дефиниции иск-ва – «значимая форма», «экспрессия», «интуиция», «объективтрованное удовольствие» – ошибочны лишь потому, что, будучи верными не только в отношении иск-ва, они также верны в отношении многого из того, что не есть иск-во, и, следовательно, им не удается отделить иск-во от других вещей, либо потому, что они пренебрегают некоторыми существенными аспектами иск-ва». Волюнтаризм Паркера – идея о том, что искусство – по существу – трояко: воплощение желаний и требований, удовлетворенных посредством воображения; язык, в качестве общедоступного средства иск-ва; гармония, к-я объединяет язык с пластами воображаемых проекций.
Автор утверждает, что все эти образцы теорий по-своему неадекватны. Каждая подразумевает утверждение о дефиниционных чертах всех произведений искусства, но каждая из них упускает что-либо из того, что другие делают центральным. Даже если у искусства имеется набор необходимых и достаточных свойств, ни одна из вышеупомянутых теорий не перечислила такого набора свойств, к-й удовлетворил бы всех заинтересованных. Однако ценность каждой теории состоит в попытке установить и оправдать некоторые критерии, отрицаемые или искажаемые предшествующими теориями.
Намерение Морриса Вейца состоит в том, чтобы выйти к более фундаментальной критике, показать, что эстетическая теория является логически тщетной попыткой определить неопределимое, установить необходимые и достаточные свойства того, что не имеет таких свойств, представить понятие иск-ва закрытым, тогда как его привычное использование обнаруживает и требует его открытости.
«Проблема, с к-й необходимо начать, – не «Что есть искусство?», а «Какого рода понятием является иск-во?». Исходный вопрос, завязка, даже развязка любой философской проблемы и решения – «Каково использование или применение Х?», «Что Х делает в языке?».
Моя модель в этом типе логического описания или философии исходит от Витгенштейна, именно он предоставил совр.эстетике точку отсчета или будущего прогресса. В своей работе «Философские исследования» он поднимает в кач-ве иллюстрации вопрос «Что есть игра?» Ответ Витгенштейна – это не необходимые и достаточные свойства, а только «сложная сеть сходств, частично совпадающих и пересекающихся», вследствие чего мы можем сказать об играх, что они образуют семью с семейными сходствами, а не общие характерные черты.
Прблема природы искусства подобна вопросу о природе игр, по крайней мере, в следующих отношениях: если мы действительно присмотримся к тому, что именно мы называем «иск-вом», мы также не найдем общих свойств – только нити сходств. Познание иск-ва в способности узнавать, описывать и объяснять те произведения, к-е мы называем «иск-вом» благодаря этим сходствам.
Но основное сходство между этими понятиями – их открытая структура. Понятие является открытым, если условия его применения поправимы. Моррис Вейц иллюстрирует открытый характер на примерах видов(subconcepts) иск-ва. «Значит, проблема «Является ли N+1 (отмеченное новое произведение) романом?» не есть вопрос фактический, а, скорее, проблема решения, когда вердикт выносится в зависимости от того, расширяем мы или нет наш набор условий применения понятия. То, что истинно по отношению к роману, думается, истинно по отношению к любому виду иск-ва… Вопрос «Этот коллаж – произведение живописи или нет?» не основывается на каком-либо наборе необходимых или достаточных свойств живописи, а на том, решаем ли мы – или уже решили – расширить понятие «живопись», чтобы охватить этот случай».
Мистер Вейц утверждает, что иск-во – понятие открытое.
Он предполагает, что «новые условия постоянно появлялись и будут несомненно постоянно возникать; будут рождаться новые художественные формы, новые движения, к-е потребуют решений заинтересованных, как правило профессиональных, критиков относительно того, должно ли быть понятие расширено или нет.
Для правильного применения понятия эстетики могут пожертвовать условиями сходства, но никогда – необходимыми и достаточными условиями… Значит, предельно экспансивный, авантюрный хар-р иск-ва, всегда присущие ему изменения и его новые творения делают логически невозможной гарантию какого-либо набора дефиниционных свойств. Мы можем, конечно, сделать выбор и закрыть понятие. Но делать это по отношению к понятиям «иск-во», или «трагедия», или «портрет» и т. д. нелепо, т. к. это лишает прав сами условия творческой деятельности в искусстве». По мнению исследователя, процесс определения иск-ва «ведет к превращению правильных критериев опознания членов определенных законно закрытых классов произведений искусства в рекомендуемые критерии оценивания любого произвольного эл-та класса… Нет ничего плохого в оценочном использовании понятия «иск-во»; фактически, существует веская причина использования этого понятия для оценки. Но нельзя утверждать, что теории оценочного использования понятия «иск-во» явл-ся истинными и реальными дефинициями, чистыми и простыми, в к-х понятие «иск-во» вновь определяется в терминах выбранных критериев.
Первостепенная задача эстетики заключается не в поиске теории, а в разъяснении понятия иск-ва. Роль теории – не определять что-либо, а использовать форму определения, почти афористически, чтобы установить точное положение критической рекомендации, вернув вновь наше внимание к пластическим эл-там в живописи».
Итак, центром обсуждения, с точки зрения М. Вейца, должны стать дебаты об основах совершенства в иск-ве, дискуссии об эмоциональной глубине, глубоких истинах, естественной красоте, точности, свежести воплощения и т. д., взятых в качестве критериев оценки – обо всем том, что сходится в вечной проблеме, что же делает произведение иск-ва прекрасным. Чтобы понять роль эстетической теории, нет необходимости выдумывать дефиницию, логически обреченную на провал, нужно понимать ее как сумму серьезно сделанных рекомендаций о том, как внимать определенным чертам искусства.
